Ступени реальности

Страница 46 из 50

Она остановилась, глядя на хозяина дома, забрызганного кровью. Сумерки были плотными, но кровь хорошо виднелась в свете ближнего фонаря, зажегшегося всего минуту назад. Она хотела его остановить, что-нибудь крикнуть, но у нее перехватило дыхание. Она увидела мужа – с пистолетом тот вышел из-за угла дома.

Она все поняла. Если до этой минуты она не верила, что это случится, по-настоящему не верила, сейчас все сомнения отпали.

Он поднял оружие, и она закричала:

– Нет! Не надо!

Хозяин дома дернулся в сторону, в другую, упал на землю, рассчитывая, что человеку с пистолетом будет сложнее попасть в него. Человек с пистолетом, который только что остановился, не решился стрелять, побежал, сокращая расстояние. Ублюдок пополз к кустам, здесь они были густыми, и он не смог пробраться сквозь них без помех, застрял, с треском проламываясь сквозь ветви.

Первый выстрел. Женщина завизжала, требуя прекратить. Второй выстрел. Человек с пистолетом попал в ублюдка. Тот вскрикнул от боли, но не остановился, наоборот ускорил попытки выбраться по другую сторону кустарника. И выбрался, но дальше было открытое пространство, забор шагах в пятнадцати, и даже сумерки не помешали человеку с пистолетом попасть в него еще раз. На этот раз в спину. Его будто ударили по спине гигантским молотом – он повалился вперед, раскинув руки. Он был уже не беглец.

– Что ты творишь?! – женщина рванула к мужу, но тщетно.

Человек с пистолетом, согнувшись над кустарником, прицелился и дважды пальнул по врагу. Тот был еще жив, но ему оставалось не больше пары минут.

Женщина, бежавшая к мужу, с разбегу ударилась в него, замолотила кулачками. Она подвывала, возможно, произносила какие-то слова-проклятья, но разобрать сказанное не смог бы никто. Мужчина, вяло уклоняясь, отступал, пока они вдвоем не уперлись в стену дома.

У него была разбита губа, подбит глаз, распухло ухо, но он никак не реагировал, не уклонялся. После убийства из него будто вышла вся энергия, он едва стоял. Он был опустошен, как только может быть опустошен человек. Она тоже выдохлась, схватила его за отвороты куртки, повисла на нем, тяжело дыша. Она еще скулила, но он уже разбирал ее слова, разбирал благодаря какому-то собственному чутью. Суть ее воплей сводилась к следующему: «Что ты натворил?!»

Он отреагировал полужестом-полусловом. Смысл сводился к тому, что она не все знает и что, если б она только увидела кое-что поблизости...

Ошеломленная, она отступила, глядя на него, как на незнакомого человека. Как во сне или в трансе, медленно, неуверенно, прошла к дому, зашла внутрь. Она не хотела этого, казалось, ее кто-то подталкивал в спину, кто-то невидимый, неосязаемый, но настырный, доводящий начатое до конца, жестокий и ненасытный.

Она вошла в ту комнату. И увидела. Мальчика, который расширенными немигающими глазами смотрел в никуда, перед ним лежала его мать, застреленная, в кухне, его сестра, изувеченная так, словно ее расстреливали из крупнокалиберного пулемета. Женщина попятилась, она скулила, как мелкое животное, которое находилось при