Сезон исчезновений

Страница 27 из 35

забрал мальчишку от соседей, которые по договоренности с Александрой присматривали за ним во время каникул. Вадик как будто не имел ничего против его появления. Вымыл за собой после ужина посуду, правда, не прикоснулся к чашке, из которой Леонид пил кофе. Мальчишка рано лег спать, и головная боль на этот день у Леонида закончилась.

Удивительно, подумал тогда Леонид, если щенок не канючит, наступая на пятки собственной матери, он кажется не таким уж противным. Вполне сносный мальчишка.

Как оказалось, Леонид ошибся.

Субботний день полностью отличался от предыдущего. Леонид оставался дома, но это не означало, что он может валяться на диване. Проснувшись и позавтракав, он сел за компьютер.

Вадик не канючил. Для этого нужен был кто-то живой, а с дядей Леоном он не разговаривал. Леонид подумал, что ему повезло, что роль Александры не возьмет на себя Алиса – гундосить и липнуть к кому-то можно, если что-то требовать, а что возьмешь с кошки?

Невозможность проявить свои «лучшие качества», основу чего составляло бесконечное нытье, не лишило Вадика способности доставлять проблемы. Казалось, не выносишь кого-то – сделай так, чтобы поменьше видеть друг друга, но к Вадику это не относилось. Естественно, дом принадлежал его матери, и если кто-то должен был свалить отсюда, то уж точно не он.

Мальчишка поднялся следом за Леонидом, будто ждал это момента, чтобы, как гончая, пуститься по следу. Он не сказал спасибо за приготовленный завтрак, но Леонид не укорял его, не желая показывать себя уязвленным. Он уединился в комнате, которую Александра отвела ему под кабинет, но Вадик в последующие часы постоянно напоминал о своем присутствии. Паршивец передвигался по дому, стараясь произвести побольше шума. Он устраивал пробежки, хватал Алису за хвост, хотя при Александре этого никогда не делал, и кошка орала так, что Леонид терял сосредоточенность.

После очередного кошачьего вопля Леонид не выдержал. Да, он хотел игнорировать паршивца, выглядеть спокойным и равнодушным, действовать оружием противника – молчанием и отчужденностью, но тот уже перешел последнюю грань. Леонид вышел и потребовал, чтобы Вадик успокоился. Мальчишка, как обычно, пробормотал что-то невнятное, лицо злое, смотрит куда-то в сторону.

– Что? – спросил Леонид.

Опять бормотание, вряд ли бы слова разобрала даже Александра.

Леонид смотрел на мальчишку, понимая, что не может находиться с ним в одном доме. И дело не в том, что Вадик ему мешал. Его вызывающее поведение являлось своеобразным катализатором, оно лишь выявляло суть их подлинных отношений. Даже сиди Вадик тихо, это лишь оттянуло бы момент столкновения. Мальчик был неприятен Леониду физически, и то, что он был еще ребенком, вопреки здравому смыслу не облегчало положения.

Можно подумать, что в прошлой жизни они были врагами, и ненависть настолько пропитала их души, что они тут же почувствовали это даже в других оболочках, при других обстоятельствах.