Сезон исчезновений

Страница 25 из 35

Гордей молчал. Он молчал с самого начала. Степан ожидал крика или плач, но мальчишка сидел тихо. Он ни о чем не спрашивал, не просил привести папу и маму. Он затаился, как зверек, забившийся в дальний угол клетки, и Степана в первое время терзал страх: уж не случилось ли с ним чего плохого? Степан предпочел бы со стороны заложника большего проявления чувств. Тишина, наполнявшая дом, пугала его. Нет-нет, да и мелькнет безумная мыслишка, что пацаненок покончил с собой или того хуже – сбежал.

Степан поднял миску, поколебался, поставил ее обратно.

Они кормили пацаненка четыре раза в день почти в одно и то же время, спускались к подвалу вдвоем, Степан приставлял к дверному косяку старую двустволку, брал из рук Риты поднос и входил к заложнику. Рита оставалась снаружи – пусть ребенок думает, что мужчина, в доме которого его держат, живет один. У дальней стены подвала, заставленного старой мебелью и деревянными ящиками, они с Ритой поставили кровать и выделили простынь с наволочкой.

Мальчишку нужно было кормить – время ужина минуло часа полтора назад, и Степан неожиданно осознал, что еще ни разу не спускался в подвал в одиночку. Не лучше ли дождаться Риту?

Гордей всегда лежал, свернувшись калачиком, и когда Степан заходил, мальчишка садился, подтягивал колени к груди, щурился от включенного электрического света. Степан буквально чувствовал, как тот вжимается в стену. Мальчишка не представлял никакой опасности, Степан понимал это – что может сделать ребенок грузному мужчине? И все-таки он колебался, не желая рисковать. Все беды происходят лишь потому, что человек отходит от заведенных правил.

Степан глянул на миску, прошел к подвалу. К двери он приблизился на носках. Приложил ухо, прислушался.

Тишина не была полной. В ее чреве все-таки что-то было. Степан напрягся, задержав дыхание. Показалось ему или за дверью слышался тихий плач?

В смутных звуках появилось что-то еще, и Степан не сразу понял, что источник этого звука находится вне дома. Автомобиль, который приближался к дому. Степан чертыхнулся, поспешил к входной двери. Он едва не зацепился, выругавшись, и ему показалось, что к дому едет вовсе не Рита.

Приближались сумерки, и автомобиль подкатил к дому с включенными фарами. Расплывчатые лучи света с изменяющейся прямо на глазах формой скользнули по стене, перебежав на потолок, как проворные ящерицы, и Степан застыл.

Хлопнула дверца, послышалось бряцание ключей, и мужчина облегченно вздохнул. Рита!

Она открыла дверь, нашарила выключатель. Степан поспешил ей навстречу.

– Я подумала, тебя нет дома. Нельзя свет включить?

Он промолчал.

– Помоги мне. В машине пакет с продуктами.

Когда Степан вернулся в дом и прошел на кухню, он не выдержал:

– Где ты была столько времени?

Это было ошибкой, он понял это в следующую секунду.

Его жена, такая же громоздкая, как он сам, с ярко выкрашенными волосами, поджала свои и без того узкие губы.

– Где я была? – она швырнула пакет на стол и развернулась к мужу. – Ты спрашиваешь, где я была?

Он хотел замять набухавшую ссору, но поздно.

– Я уже передумал, черте знает что, – Степан знал, что, пятясь назад, он лишь раздует пожарище. – Ты хоть знаешь, сколько тебя не было?