Сердце скорпиона

Страница 46 из 48

домам летним вечером. Старые ивы напротив дома скрипят под осенним ветром. Девственно чистый снег за домом и сеновалом зимой. Дедушка со своей всегдашней улыбкой-ухмылкой: левый уголок рта постоянно опущен, глаза прищурены. Бабушка суетится с корзиной картошки, приговаривая что-то на языке, который используется лишь в сельской местности. Двоюродная сестра и дядька, ее отец, у своей старенькой машины. Соседские старушки на скамейке. Корова Телушка принимает угощение в виде куска хлеба из рук. Курица заскочила в сарай и мечется в поисках выхода.

И это сотворил лишь запах? Как мало надо, чтобы открыть шлюзы памяти.    

Но это было не все. Краза откинул пустую бутылку и вытащил в стиле фокусника еще один предмет. Поменьше, желтого цвета. Гигантская груша, красно-желтая, с отливом. Марат не успел подумать, куда нужен фрукт, а Краза одной рукой задрал голову Амиуц и вынудил его открыть рот как можно шире. Груша зависла над полураскрытым ртом, Краза с силой сдавил ее.

Марату показалось, что он видит, как тонкие нити сока уходят в раскрытый рот Амиуц. Тот закашлялся. Краза позволил ему отвлечься, после чего вновь сдавил мякоть груши над губами напарника. Чем больше попадало в рот сока, тем спокойнее становился Амиуц. Он еще хрипел, лицо казалось ужасным, но эти странные судороги проходили.

Марат, вернувшийся из краткого – но мощного и правдоподобного – экскурса в собственное прошлое, вновь окунулся туда: на этот раз не так глубоко и относительно кратко. Сок груши вынудил его вспомнить деревья на участке дедушки и бабашки в деревне. Их было всего четыре: три яблони и – последняя – груша. Они росли друг за другом, позади сеновала, и их окружало поле, огород. Марат с сестрой любили взбираться именно на грушу – яблони были низкими и неудобными для их забав, с хрупкими ветвями. Стволы окружали зеленые пятачки травы – вокруг них простиралась серая вспаханная земля. Марат с сестрой любили сидеть под деревом, освещенные солнцем, ленились даже разговаривать, просто ничего не делали. Быть может, только тогда он был по-настоящему счастлив.

– Поехали! – сказал Краза. – Уезжаем отсюда. Марат!

Марат очнулся, с трудом избавляясь от наслоений прошлого. Краза хлопнул его по плечу.

– Здесь опасно.

Марат заметил, что редкие прохожие пялятся на них, внимательно и подозрительно. Он завел двигатель, машина отъехала от тротуара. Марат глянул в зеркальце заднего обзора и заметил, что с Амиуц ситуация улучшилась.

– Что с ним? – спросил он Краза.

– Приступ.

– Что за приступ?

– На самом деле это не приступ. Я так его обозначил. Для тебя. Чтобы легче понять, что к чему. Моего напарника отпустило. Тяжесть ослабла, но это всего лишь начало. Он едва избежал смерти и сумасшествия. Нужно подпитать его чем-нибудь подходящим.

– Едой?

Краза покачал головой.

– Не совсем. Еда тоже нужна, но не так. Я уже дал ему немного подкрепиться.

– Молоком?

– Молоко от коровы, которая сама выбирает пастбище, она никогда не была в стаде, у нее с рождения один хозяин, и он ее по-настоящему любит. Почти, как член семьи. И ее молоко божественно по вкусу.