Сердце скорпиона

Страница 41 из 48

Амиуц вскричал, дернулся, и его руки вырвались из-под ладоней Краза. Деревянные знаки упали. Голова Блондина свалилась на грудь. Краза застыл, растерянный. Амиуц, завывая, уткнулся в дверцу. И стал раздирать себе лицо ногтями. Марат непроизвольно схватил его за руки, не позволив ему нанести себе же повреждения, это движение прервало прострацию Краза.

Он прижал руки напарника к голове Блондина, зашептал Амиуц на ухо:

– Выходи. Я здесь. Здесь Свет и Добро. Выходи, мы ждем тебя. Оставь несчастного, ему уже не помочь, мы будем вместе за него молиться. Оставь его, выходи. Ты нужен не только мне. Ты нужен Свету.

Марат видел, как Краза, не мигая, смотрит в одну точку: точь-в-точь находящийся в трансе человек. Его руки застыли, как и руки Амиуц. Его напарник перестал вырываться и всхлипывать. Он тяжело, прерывисто дышал, но выглядел расслабленным. Во всяком случае, попытки вырваться прекратились. Непохожие, Амиуц и Краза почему-то показались сейчас Марату братьями.

 Краза, который уже не различал свою, внешнюю, реальность, незаметно для себя погрузился в тот кошмар, который вот-вот должен был добить Амиуц. Теперь они были тут вдвоем, и направленный удар той, которая поставила «блок», не мог быть убийственным для обоих. Детские тела на невидимых крюках, которые появлялись и исчезали, появлялись и исчезали, потеснились, как это не противоестественно звучит, и Краза потянул Амиуц в образовавшийся проход. Процесс разложения замедлился, остановился, и тела замерли, нетронутые, хотя и мертвые. Остановка времени лишила происходящее его ужаса. Лишила чего-то монументального и основного. Выбила из него саму суть. Теперь это были всего лишь жутковатые картинки, не более. С картинками можно справиться. В них не было силы. За ними ничего не стояло.

И Амиуц «вернулся», ведомый Краза. Оба закашлялись, как люди, вынырнувшие из толщи воды. Оба бледные, внутренне растерзанные, дезориентированные и не понимающие, что делать. Оба напоминающие подростков, сбежавших из дома, но возвращенных стечением обстоятельств в самом для них непрезентабельном виде.

Марат потряс Краза за плечо. Он хотел спросить, что ему делать, но Краза опередил его:

– Уезжай! Увози нас!

Марат отметил, что вокруг по-прежнему никого нет, никто не видел то «представление», которое они устроили в салоне, но мысли остаться, не возникло.

– Вышвырни его! – крикнул Краза. – Ему не помочь. Просто вышвырни.

Марат, повернувший в замке ключ зажигания, оглянулся, не понимая, о ком речь. И хотя Краза смотрел на Амиуц, Марат понял, что дело в Блондине. Лицо с жутким отливом, как у мертвеца, губы шевелятся, тело какое-то одеревеневшее. И глаза – в них не было ничего осмысленного. 

Марат колебался, не в силах побороть странную прострацию, и Краза открыл дверцу, пихнул Блондина. Тот повалился к открытой дверце, но дальше дело не пошло.

Амиуц закашлялся, его затрясло.

– Помоги же! – Краза посмотрел на Марата. – Мы должны спасти Амиуц. Ему плохо! Уезжай!

Марат решился. Он выскочил из салона, рванул Блондина на себя и даже не подхватил его, когда тот повалился на землю. Марат застыл на секунду, прыгнул за руль.

– Ему надо в больницу. Мы же его бросили!