Сердце скорпиона

Страница 37 из 48

«проводника»: комплексы, страхи, неуверенность, зажатость и неутоленные желания – эта мысль оказалась неверной. Несколько раз Амиуц убеждался, что вполне раскрепощенные и уверенные в себе люди «использовали» узкие проходы, неосвещенные и безликие. И наоборот: люди, подвергнутые многочисленным и неистребимым комплексам, могли «вести» его через нечто, напоминавшее скорее темное безбрежное поле, нежели проход или просто широкую улицу.

Однако Человек В Белом мог дать фору всем предыдущим, в чье подсознание когда-либо проникал Амиуц за свою жизнь. Его тоннели-коридоры оказались настолько узкими, что Амиуц должен был бы постоянно тереться – особенно на поворотах – о стены этих проходов плечом или бедром. Просто коридоры эти не существовали, не существовали их стены, но в погоне за тем, что должен был показывать хозяин, Проникнувший в его подсознание – в данном случае Амиуц – вынужден был пользоваться проходами так, как если бы их стены были реальными. Иначе возникла бы путаница: все равно, что погрузиться в живой Хаос, представляющий Вселенную, пытаясь выудить в нем песчинку. Нужны были правила, следуя которым Хаос слабел, позволяя взять у себя хоть что-то. Изгибы узких проходов вынуждали его сбрасывать скорость, и Амиуц догадался, что проникнет не так глубоко, как обычно, но при этом рискует «не вернуться» вообще.

Это было неспроста, хотя уверенности, что впереди ждет ловушка, все еще не было. Люди были уникальными существами, правил не существовало, и всегда могло оказаться, что Человек В Белом – всего лишь первый подобный случай, когда его нежелание пускать кого-либо ставит своеобразные препоны: ирреально узкие проходы даже для ирреального пространства.          

Амиуц несколько раз «терял» Человека В Белом, но тут же «находил», продолжая двигаться следом. Он приноровился к необходимой дистанции, и повороты получались у него плавными, во всяком случае, скорости он в таких точках не снижал.

И все же Амиуц уже отметил еще одну странность, настораживающую и необычную. Его ничто не отвлекало: ни сверху, ни снизу, ни – тем более – по сторонам. Обычно его что-то звало, манило, блестело на периферии взгляда, отвлекало и, так или иначе, требовало обратить на себя внимание. Чаще всего это была обычная информация, иногда диковинная, но не более. Еще с первым своим учителем Амиуц усвоил, что именно такие вот «посторонние предметы» могут содержать в себе ловушку, оставленную тем, за кем Проникнувший охотится. Так называемый блок. Это была зловещая игра, и нужно было выбирать: он узнает что-то важное или нет, либо – либо получает удар исподтишка, который может оказаться даже смертельным, не говоря, что болезненным, чувствительным или просто лишающим того, что проникнувший должен забрать отсюда с собой.   

Быть может, здесь, у Человека В Белом, вообще не было сколько-нибудь любопытной информации. Либо она содержалась – по каким-то своим причинам, внутренним и непостижимым – гораздо глубже. Это можно было узнать позже, когда и для спасения – если впереди ждет ловушка – станет поздно. Но выбора не было: он должен узнать то, без чего им не найти Хильду.