Сердце скорпиона

Страница 35 из 48

цивилизация развивается, постепенно оставляя все худшее позади, однако почти не менялось главное: духовный уровень большинства людей. Место, которое казалось ничейной землей, стало новым и мощным плацдармом Тьмы.

И все же даже Тьма знала, что ей не устоять: Сатана будет заключен на тысячу лет в темницу. На самом высоком уровне между Тьмой и Светом заключили соглашение: Антихрист не сотворит то, на что рассчитывал, до этого просто не дойдет, взамен у него появится шанс выйти из темницы раньше. Взамен давление на него ослабится. Но для начала Он просто не придет к власти на Земле.

Но Тьма – не отдельная личность, это множество монад, порожденных некогда Создателем, но отошедших от Него. Это масса личностей со свободной волей, со своими интересами и мотивацией. И в этой массе нашлись те, кто не согласился даже с теми, кто был мощнее и величественней их.

Кто не согласился даже с заведомым поражением.

Борьба продолжилась, и, хотя со стороны Тьмы выступали не самые мощные силы, это не облегчило задачу Света. Теперь борьба, которая, по большей части, шла в других слоях, сместилась на Землю, где воинам Света, было нелегко находиться: в чем-то это было даже хуже миров Возмездия, куда спускались самые опытные и продвинутые воины. На Земле проблемой были не демонические силы, хотя и они тоже. Здесь основным крючком, мешающим идти вперед, была физическая зависимость воина от окружающей среды. Реальность Земли обладала особой спецификой, но посланцам миров Возмездия здесь было, как ни странно, значительно легче. Возможно, это стало не последней причиной, почему именно здесь Тьма решила устроить поединок. 

Физическая реальность, которая зияла пустотами – как, например, в системе Антареса и других звезд, – грозила стать местом прорыва обороны сил Света, стать новым и мощным форпостом Тьмы, откуда ее влияние зацепит даже Тонкий мир. И, самое главное, предварительное достижение: договоренность о судьбе Сатаны, угрожало рассыпаться в прах.

Причем основная сложность – и подлость Тьмы – заключалась в том, что в события оказались вплетены судьбы детей. Воины Света оказались перед выбором, который вынуждал их действовать подобно посланникам Миров Возмездия.     

Марат закашлялся и осознал себя отдельной личностью в машине, а не наблюдателем, невидимым и растворившимся в самом рассказе, который предпринимался именно для него. Он так погрузился в повествование, что стал с произошедшим единой плотью. Плотью, которая воспримет себя лишь, рассоединившись с тем, в чем она находится.

С задержкой, с трудом он понял, что не помнит ничего, что касалось бы мальчика, о котором упоминал Краза.

– Что… с мальчиком? – Марат приложил усилием, чтобы его речь была связной и внятной. – Я так ничего и… не узнал… о нем.

Краза ответил не сразу.

– Значит, твой разум пока отложил это.

– Что значит… отложил?

– Ты видел… все. Не мог… не видеть. И про мальчика видел.

– Почему же я о нем ничего не помню?

– Не знаю. Может, ты… не готов еще… воспринять что-то подобное.

– Не готов… – Марат не сказал бы, спрашивает он это или говорит утвердительно.