Сердце скорпиона

Страница 27 из 48

старался не упустить яркое развевающееся платье, которое скрывалось за очередным поворотом, возникало опять и снова скрывалось, как если бы участвовало в беге наперегонки тет-а-тет.

Каким-то образом Амиуц знал, что не вспомнит ничего из увиденного, однако это не снижало его стремления. Не упустить. Взять самое необходимое. Не больше. Амиуц знал, что груз может оказаться непосильным, и результат по возвращении окажется нулевым. Надо брать то, что необходимо, ради чего он здесь и оказался.

Отвлекаться же было на что. Когда-то давным-давно Амиуц узнал, что у любого человека имеется глубинная память, где содержится все, что с ним происходило ранее, в прошлых жизнях или реальностях, все, что уловил его взгляд, его обоняние – любой запах – или осязание. Любые слова незнакомца, прошедшего мимо, любая надпись, которая оказалась в поле зрения человека, если даже он ее не только не прочитал, но даже не отметил ее существования, он все равно знал о ней. Несмотря на это, несмотря ни на что человек хранил у себя, как в темной комнате с запертой дверью, массу информации, немыслимой и неоднородной.

На самом деле он хранил в себе целую Вселенную. 

Проблема заключалась лишь в том, чтобы найти и заскочить в эту комнату. Не просто заскочить, но и взять необходимое, не все подряд. Кроме того, что ненужное стало бы лишь отягощать и мешать использовать необходимое, это могло превратиться в катастрофу. Воспоминания-события в подобной комнате выглядели, как горшки, составленные в ряды. И, если бы человек схватил один из горшков, вся система пришла бы в движение и рухнула. Он просто не вынес бы, не использовал той незначительной детали, ради которой и оказался в подобной комнате. Он должен был стать избирательным и аскетичным еще более, нежели тот, кто даже близко не подошел к комнате, где есть все. Нужно было сосредоточиться на чем-то одном, а это почти нереально. В подобное путешествие мог отправиться лишь необычный человек, иначе это путешествие стало бы для него последним.

Когда-то Амиуц не был уверен, что это ему по плечу, но выбора не было, и у него все получилось: он дерзнул и прошел основные препятствия. Теперь он был, что называется, «бывалым». И основная сложность, которую он сразу познал, представляла собой то, что Амиуц должен действовать, как прежде.   

Что-то мелькнуло справа. Скорее не мелькнуло, просто притягивало взгляд. В этой реальности ничего не могло мелькать, блестеть, сверкать. Что-то требовало обратить на себя внимание, но развевающееся платье женщины, за которым Амиуц стремился, исчезло за ближайшим поворотом, и он вновь удержался от соблазна, который явно сгубил бы его, по крайней мере, сделал бы эту попытку бесплодной и бесполезной. Он рванул вперед, если определение «рванул» имело что-то общее с тем, что он делал, дабы достичь ту, что преследовал.

И снова платье исчезло за поворотом, но Амиуц почуял: он нагоняет ее, и, значит, что-то вот-вот произойдет. Ему нужно выдержать эту линию, и первый раунд будет за ним.