ПРИСТАНИЩЕ

Страница 20 из 31

– Отлично, – Олег улыбнулся. – Завтра начинаем. Охотиться вы будете, но от всего остального вас освободят. Сейчас для вас главное – тренировки.

Макар:

– Что за тренировки?

– Разные. В основном бег. На выносливость.

Альберт, немного удивленно:

– Бег?

– Чтобы достичь Пещеры, нужно бежать. Человек не выдержит бежать целый день, но каждый второй час бежать надо. Иначе ночь наступит раньше, чем мы доберемся до Пристанища.

Парни были под впечатлением. Альберт, неудачно пытаясь скрыть растерянность:

– Ничего себе…

Олег подмигнул ему.

– Спокойно, Альберт. Во время охоты ты изматываешься не меньше. Но это другая нагрузка, не похожая. Дело в привычке. На то и тренировки. Все, остальные вопросы по мере нашей подготовки. А теперь – отдыхайте. Следующий такой день вам выпадет аккурат перед самым походом к Белому Пику. То есть не скоро.

Назар помедлил, надеясь поговорить с Ильей, когда Альберт и Макар отойдут, но Илья не смотрел на него, углубившись в свои мысли, и Назар не решился быть назойливым. В другой раз, нужно потерпеть.

 

 

 

Давид строгал доску рубанком. Капля пота скатилась со лба, проехала по носу, зависла на его кончике. Старик даже не пытался ее стереть, продолжая работать. Повисев, капля сорвалась вниз, чтобы разбиться о доску.

Это было истинным удовольствием. Когда Давид занимался этим, он жил по-настоящему. Свою тягу он заприметил еще подростком. Другие грезили об охоте, о поверженных Мясоносах. Давиду нужен был лишь рубанок, стол, тиски и подходящий материал. Конечно, он не говорил об этом в открытую. Даже сейчас, когда он являлся Главой Поселения, он должен был соблюдать некую дистанцию с населением, быть чуть-чуть, но выше всех, иначе он не смог бы эффективно руководить людьми, а это – что ж тут спорить – гораздо важнее, насущнее его тяги к строганию. Даже Илья однажды заметил, что Давид должен погружаться в свое занятие, лишь оставшись в одиночестве.

Тело разогревалось, пот равномерно выступал из всех пор, приходило приятное, не изматывающее утомление – Давиду все это нравилось. И даже монотонность занятия казалась почти священной. Возможно, в том, что Давид делал, в том, как под его руками обычный материал становился чем-то нужным и полезным в жизни, было что-то от деяний Небес, когда Они сотворили весь этот мир и людей, и животных и даже – разве такое возможно? – хозяев ночи – волков. Эта тяга досталась Давиду от деда – отец перед исчезновением сообщил сыну, к чему была истинная склонность его предка.

Иногда Давид ловил себя на мысли, что даже возможность достичь Корабля не до такой степени греет ему душу, как желание днями напролет заниматься любимым делом. В этом отношении до фанатичного стремления Ильи ему было далеко. Каждому свое, но никакие пристрастия Давида не мешали ему выполнять основную работу – руководить людьми.

Дверь отворилась, Илья вошел с Кириллом. Давид замер, поколебавшись, затем отложил рубанок – он догадался, что придется прервать занятие, одной-двумя фразами не обойтись.

– Давид, поговори с ним сам. Я выйду. Чтоб не отвлекать.