ПРИСТАНИЩЕ

Страница 17 из 31

Назар помедлил, пытаясь заглянуть ей в глаза, явно колеблясь, сказать что-то еще или молча развернуться. Линда отвернулась, изображая деятельность и занятость. Назар вышел, промолчав.

Линда подалась к двери, прислушиваясь к его шагам на крыльце. Когда они стихли, девушка прижалась спиной к двери. Губы растянулись в улыбке.

 

 

 

Молчаливая процессия двигалась к Кладбищу, огороженному частоколом такой же высоты, как и само Поселение. Впереди – Давид и Светлана. Гроб с телом несли Назар, Альберт, Макар и Кирилл. Следом шли остальные жители. Замыкал колонну Илья с арбалетом наперевес.

Он прислушивался к далекому пению птицы, пытаясь расслабиться и не думать о предстоящем разговоре с людьми, но переливчатую трель перебивало шарканье ног по тропе.

Кладбище было прямоугольным, немногим меньше по территории самого Поселения, но свободного пространства почти не осталось: сплошные кресты. Скоро жизнь заставит людей готовить новое кладбище. Очень скоро. Пока копали могилу, Илья, не желая встречаться с кем-то взглядом, прошелся вдоль старых могил, и ему вдруг впервые пришла мысль: почему на могилы водружали именно кресты? Откуда пошла эта традиция? Почему не иная фигура, а именно это перекрестье двух палок? Кажется, лет пять назад что-то подобное у него спрашивал Назар.

Давид считал, что традиция креста происходит из их общего прошлого, из другого мира, если он существует в реальности, а не только в мифах и мечтах давних предков. Так или иначе, опять все упиралось в прежнюю, изначальную проблему: кто они, откуда пришли, был ли иной мир, не похожий на теперешний, и, если да, был ли он лучшим, который они по неизвестной причине потеряли, или же все было наоборот, и они сбежали оттуда в поисках лучшей доли для своих потомков? Было ли все это правдой, что дошло до них через множество канувших в небытие поколений или этой всего лишь красивая, обнадеживающая и по-своему великая ложь?

Илья этого не знал. Не было реальных подтверждений ни за одну из этих теорий. И то, что он давно и прочно занял определенную сторону, было его выбором, который подпитывался только верой, ничем больше. Но хотят ли верить в это другие, верить так же сильно, как он? И, как Илья надеялся, Давид тоже. Похоже, он вот-вот об этом узнает.

Илья поплелся к свежей могиле – гроб уже готовились опустить и засыпать. Когда все закончилось, и Давид водрузил на могилу Андреева крест, все затихли, ожидая продолжения: уже знали, что именно здесь, где все прощались со своими умершими, предстоит серьезный и важный разговор.

Давид встал рядом с Ильей плечом к плечу, и это показалось Илье знаком: он, самый старый в поселении, его наставник и друг, с ним, на его стороне.

– Думаю, сам Андреев не захотел бы долгих скорбных речей, – Давид на секунду задержал взгляд на Светлане. – Пусть земля ему будет пухом.

Тишина. Давид, помолчав, покосился на Илью, обвел взглядом людей: мужчины, женщины, подростки, дети. Сто двадцать четыре человека, если быть точным. Не считая Антона, оставшегося в погребе.