Организм

Страница 20 из 32

Обнаруженные Седовым машины выглядели, как вещи, выброшенные за ненадобностью. Машины просто загнали поглубже в лес, игнорируя царапины на капоте, погнутый бампер и сломанное боковое зеркальце. 
В какой-то момент Седову захотелось вернуться к шоссе, чтобы в дальнейшем прийти сюда не в одиночестве. Он даже подумал: не позвонить ли в ближайшее отделение ФСБ? И все-таки лейтенант подавил в себе эти мысли, несмотря на сильное, явственное беспокойство.
Он не представлял, что сказать. Как вообще отреагируют посторонние на младенца, у которого якобы «быстро выросла одна рука» и у которого «не было глаз»? После таких заявлений Седов рисковал подпортить свою репутацию на долгие годы, если не навсегда. 
Что же делать? 
Седов нащупал «Макаров» в кобуре, похлопал по нему. Ничего страшного не произошло. Он зайдет в один из домов, задаст хозяев пару вопросов, потребует показать ему летний домик и объяснить, откуда взялся младенец. Пожалуй, это самый оптимальный вариант. Сначала он сам убедится, что с детьми этих семей что-то происходит, и тогда станет ясно, как действовать дальше. 
Все-таки… он вооружен, и эти странные семейки ему ничего не сделают. В крайнем случае, он всегда может вызвать подкрепление по рации или сотовому. 
Проверив пистолет, Седов направился к пустырю.
2
Настя примеряла сережки, стоя возле зеркала в прихожей, и поглядывала на Никиту. Брат сидел в кухне, чавкая первым в этом году арбузом. 
Настя хотела поговорить с ним, но ее отвлекали мысли о предстоящей вечеринке в доме одноклассницы Оксаны. Обычно Настя не очень-то беспокоилась о своем внешнем виде – все равно не красавица, чего зря напрягаться? Но сегодня она вдруг осознала: там будет Валера, и они, возможно, в следующий раз увидятся только спустя много-много месяцев.  
Почти половина класса, единственного выпускного в местной школе, уже разъехалась, и к Оксане придет максимум человек десять. 
Настя волновалась, хотя понимала: Валера не будет с ней уже никогда. Их недолгие отношения еще той осенью ушли в прошлое навечно, нечего терзать себе душу, и любые наряды – это не более осязаемая надежда, чем паутинка, унесенная ветром. 
Девушка вздохнула, сняла сережки, положила их на тумбочку. Пожевав нижнюю губу, взлохматила свои длинные вьющиеся волосы – единственное, что было в ее внешности «на уровне». Вновь представила высокого худенького Валеру с миловидным личиком, взмахнула рукой, будто отгоняя надоедливую муху, и даже почувствовала агрессивное желание отрезать свои локоны. 
Чтобы не совершить глупость, которая ничего хорошо не принесет, лишь усилит тоску, Настя отвернулась от зеркала и прошла в кухню. 
Никита засопел, покосившись на сестру, и принялся за следующую дольку арбуза. 
– Ну-ну, – сказала Настя. – Сильно не разгоняйся, не то ночью приснится, что идешь в туалет, а сам нальешь в кровать. 
– Я вот эту еще доем, и – все. 
Настя улыбнулась. Сама расстроенная, она вдруг почувствовала к брату невыносимую жалость. Зимой у него обнаружили сахарный диабет, и теперь мальчик сидел на уколах: по четыре в